moscowfix (moscowfix) wrote,
moscowfix
moscowfix

Такие разные черепа

Отрывок из поста alex_the_priest "шестое чувство"

...Наверно потому монахи на Афоне и устраивают вместо обычных кладбищ костницы. Человек умирает, его хоронят. Года через три его косточки откапывают, обмывают в вине и складывают черепа к черепам, и всё остальное по отдельности. На черепа, или как их принято говорить «главы», наносят краской имя усопшего годы его жизни и ставят на полочку.
Оказывается, наши косточки отличаться по виду. Жил на земле трудился, молился Богу, не подличал, тогда они цветом от белого до янтарно медового, а нет, так и останки твои всё больше цвета грязного или грязно - серого.
Зайдёт человек в костницу. Постоит помолится, посмотрит на главы с именами и поймёт, что и он смертен. Время придёт, и его глава будет стоять здесь же рядом с другими. И любой приходящий, ещё до страшного суда узнает как ты жил, как подвязался и кто ты есть на самом деле.
У нас в областном центре на месте старого городища стали строить новый храм. Во время фундаментных работ раскопали старинные захоронения. Обратились к владыке, что делать? Тот благословил вдоль одной из стен нового храма устроить костницу и расставить в ней черепа из обнаруженных захоронений. Я их видел, большей частью это останки людей ещё молодых, все зубы на месте. Только сами косточки очень уж тёмные. Наши, наверное, тоже такими же будут.

Молодой игумен из России ездил в Грецию помолиться в знаменитые Метеоры. В монастыри, что расположились на высоченных скалах. Стоит такая скала, узкая словно палец, а на самой её верхушке прилепились келии с храмами. Внизу же раскинулись деревни, оливковые рощи, пасутся стада овец.
В одном из монастырей перед отцом игуменом открыли хранилище, где хранятся несколько благоухающих глав:
- От них на самом деле исходил тонкий нежный запах цветов и корицы. Так бы стоял среди этих запахов и никуда бы не уходил.
Покинули монастырь и спускаемся вниз на землю. Вокруг всё цветёт, пчёлы жужжат. Наверно в раю такая же красотища. Навстречу нам идёт человек, видать кто-то из местных жителей. С нами поравнялся и что-то спросил у переводчика. Тот утвердительно кивнул головой.
- Этот человек поинтересовался, наверно сегодня в монастыре открывали святые главы? Я ответил, что да.
- Откуда он узнал, что там, на высоте нам действительно благословили приложиться к святыне?
- Очень просто. Когда в монастыре открываются главы, здесь внизу деревню накрывает благоуханная волна. Люди об этом знают, вот и говорят.
- Но здесь всё в цветах! Кругом столько запахов! А они ощущают ещё и запах миро?!
Переводчик поднимает голову и всматривается в небо:
- Запахи рая, батюшка, их ни с чем не спутать.
Так я узнал, что рай имеет свой специфический запах, впрочем, как и ад. И если рай пахнет мёдом, специями и цветами, то ад воняет нашими страстями.
История церкви помнит удивительного подвижника, преподобного Илариона Великого, тот имел редкий дар и умел по запаху отличать одну страсть от другой. Раньше, читая его житие, я недоумевал, как такое может быть? А тут заезжал мой друг отец Виктор, сейчас он служит в Москве, часто и много исповедует, и в разговоре неожиданно обмолвился:
- Ты знаешь, с недавнего времени я стал чувствовать извращенцев.
- Как это?
- По запаху. От них воняет какой-то псиной, что ли. Даже не знаю с чем и сравнить, но запах, скажу тебе, отвратительно мерзкий. Я сперва испугался, может, это какое-то искушение, специально для меня, а потом почитал житийную литературу и успокоился. Вспомнил, как дикие животные выходили к подвижникам точно ручные. Они по запаху понимали, что этот человек их не обидит. Так что, бать, оказывается, добро и зло можно различать на запах.
Беседуя с нашим общим знакомым, действующим следователем прокуратуры, я рассказал об этой особенности обоняния отца Виктора.
- Охотно верю. Потому что за годы работы я сам научился различать запах страха. Бывает, сидит перед тобой человек. Одет опрятно, выбрит и внешне совершенно спокоен. И вдруг этот запах, и понимаешь, что он боится.

В прошлом веке, в конце шестидесятых, в связи с какой-то круглой датой на Афон планировался выезд большой делегации от Русской Православной Церкви. В списках значилось несколько десятков человек во главе с патриархом, в том числе и наш знакомый игумен, что рассказывал о Метеорах.
- Визы в Грецию и согласование на посещение горы Афон заняло довольно много времени. Наконец мы получаем долгожданное разрешение на выезд, пакуем чемоданы, и вдруг узнаём о военном перевороте в Греции. К власти пришли чёрные полковники.
И вот кто-то из представителей новой администрации берёт список нашей делегации и волевым решением вычёркивает имена всех, кто был заявлен сверху, оставляя всего четырёх человек, тех кто был записан самыми последними. В числе этих счастливчиков оказался и я.
Понятно, что таким составом мы не могли представлять полноту церковную, но от возможности послужить на святом месте, решили не отказываться. Так я впервые попал на Афон. Проехал множество мест, служил, прикладывался к удивительным святыням.
Ещё в Москве я получил благословение отслужить литургию в Андреевском скиту. Мы знали о положении дел, и о его бедственном состоянии. Когда-то в начале прошлого века в нём проживало около пятисот монахов и послушников. К нашему приезду скит уже совершенно обезлюдел.
Подхожу к огромному собору, берусь за дверь, они поддаётся, и я прохожу внутрь. Иконы, подсвечники, всё на месте. Всё, кроме людей. Иду в алтарь. У меня с собой саквояж со всем необходимым.
Служу один, сам пою и совершаю каждение. Вдруг вижу, в алтарь заползает человек. Ползёт на коленях, опираясь на локти. Древний старик в ветхом подряснике приблизился к престолу.
- Христос Воскресе, батюшка! Я почувствовал, что в храме идёт литургия и пришёл помолиться.
- Воистину Воскресе! Кто ты отец?
- Смиренный монах Самсон. Последний насельник Андреевского скита. Батюшка, ты меня причастишь?
Так вдвоём мы с ним и молились.
После той памятной литургии прошло более сорока лет. Уже в наше время в светлые пасхальные дни старый митрополит вновь оказался на Афоне. Каждый год он возвращался туда снова и снова. На этот раз, оказавшись рядом с Андреевским скитом, он попросил водителя остановиться и пешком направился к воротам. Сегодня святыня относится к Ватопедскому монастырю, здесь проживает несколько греческих монахов.
Владыка попросил насельников провести его по скиту. Он шёл и невольно сравнивал монастырь с тем, каким он ему запомнился тогда в конце шестидесятых.
- А здесь, владыка, древняя костница.
Он прошёл внутрь и остановился возле стеллажей с черепами тех, кто подвязался здесь много-много лет назад.
- Чья это глава, - поинтересовался владыка и указал в сторону одиноко стоящего черепа цвета спелой пшеницы.
- Монах Самсон, владыка, последний из здешних русских насельников. Упокоился в году 1971.
Митрополит подошёл к главе и взял её в руки. В памяти всплыли подробности той единственной встречи и их совместной молитвы. Ещё он вспомнил дребезжащий старческий голос, произнесший обычное среди афонитов приветствие: Христос Воскресе!
- Я знал его. Сорок лет назад здесь вдвоём мы с ним служили литургию и вместе причащались.
Потом поцеловал главу, тихо произнёс:
- Христос Воскресе, брат Самсон!
И знаете, - это уже когда он нам рассказывая о встрече с этим удивительным подвижником, - я ощутил лёгкий ветерок и минутное благоухание. Он узнал меня и в этом благоухании я словно вновь услышал его голос:
- Воистину Воскресе!
Tags: православие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments