moscowfix (moscowfix) wrote,
moscowfix
moscowfix

Category:

Кажеца я понел

Э́двард Тви́тчелл Хо́лл-младший (Edward Twitchell Hall Jr.; 16 мая 1914, США, штат Миссури — 20 июля 2009, Санта Фе) — американский антрополог и кросс-культурный исследователь, создатель науки проксемики, разработчик концепции групповой сплочённости, описания того, как ведут себя люди в разных видах культур в определенном круге личного пространстве (англ.)русск.; «великий дедушка» нейролингвистического программирования[1]. По-видимому, оказал влияние на Маршалла Маклуэна и Бакминстера Фуллера.[2]

Биография

В 1950-х г. Э. Холл впервые ввел понятие межкультурной коммуникации в рамках разработанной им для Госдепартамента США программы адаптации американских дипломатов и бизнесменов в других странах. В 1954 году вышла книга Э.Холла и Д. Трагера «Culture as communication», в которой впервые термин межкультурная коммуникация был предложен для широкого употребления.[3]

Получил степень доктора наук в Колумбийском университете (1942). Работал в различных университетах США.

В книге «Беззвучный язык» (англ. „The silent language“; 1959) на основе своего опыта (работы во время войны в батальоне афроамериканцев, а затем в обучении дипломатов) описал невербальные языки различных культур.

Теория высоко- и низкоконтекстуальных культур Э. Холла

В книге «За пределами культуры» (Beyond culture, 1976) Э. Т. Холл говорит о параметрах межкультурной коммуникации — измерениях культуры, которые связывают социальные сообщества и нации, а также определяют специфичность культуры. Холл выделяет контекст в качестве одной из основополагающих характеристик культурных социумов.

Э. Холл провел ряд исследований, сравнив особенности различных культурных групп и выделив их культурно-коммуникационные характеристики. Он пришел к выводу о том, что системы коммуникаций управляются невысказанными, скрытыми правилами, необходимыми для адекватного понимания происходящего и успешного межличностного общения. Он сфокусировал своё внимание на образцах коммуникации и разработал общую типологию по отношению к их контексту как смыслоопределяющей информации, свойственной тому или иному культурно значимому событию, необходимой для правильного «чтения» описывающих его сообщений.

Согласно Холлу, трудности в осуществлении межкультурной коммуникации возникают не из-за языкового кода или набора символов, а контекста, содержащего несколько значений. Без контекста код является неполным, несовершенным, так как он представляет собой лишь часть передаваемого сообщения.[4]

Для осознания всей важности правильного «чтения контекста» Э. Холл приводит пример:[4]

 

«В 50-е годы Соединенные Штаты Америки потратили миллионы долларов на разработку автоматического машинного перевода русского и других языков, чтобы распознать особенности иностранной речи. После нескольких лет неудачных попыток даже с участием самых талантливых лингвистов страны, в конце концов, был сделан вывод о том, что самым надежным переводчиком, способным передать наиболее точно и быстро сообщение, является человек, не только хорошо знающий язык, но и полностью владеющий предметом разговора».

Согласно Холлу, контекст и количество информации (степень информированности) являются одним из параметров, по которым можно сравнить культурные социумы и определить характер и результаты процесса коммуникации.

Таким образом, культуры различаются пониманием контекста, степенью контекстуальной зависимости, использованием скрытой информации, которую заключает в себе каждое передаваемое сообщение. Сложность культуры определяется объемом контекстуальной информации, необходимой для оценки социальной ситуации. Говоря о контексте, Холл рассматривает ряд возбудителей, присутствующих в коммуникационном событии – различные внешние факторы, которые способны повлиять на процесс коммуникации (тон речи, жесты, физическое расстояние между участниками беседы; время дня; погода; общественные нормы; географическое положение коммуникации и т.д.).[5]

Э. Холл разделил все культуры на высококонтекстуальные и низкоконтекстуальные. В зависимости от того, какое значение придает каждая культура контексту коммуникативного акта, можно определить её принадлежность к этим двум аспектам.

Высококонтекстуальные культуры

Люди, которые пользуются плотной информационной сетью, относятся к культуре с высоким контекстом. Благодаря накопленному опыту и традициям межличностные отношения в таких культурах отличаются однородностью, стабильностью, длительностью, прочностью и наличием множества скрытых правил и требований. Согласно Э. Холлу, в странах с высоким контекстом культуры для повседневного общения их представителей не требуется подробной информации и разъяснений о событии, поскольку они уже имеют представление о происходящем – многое для них предсказуемо. При общении о большей части информации человек уже имеет представление, и лишь незначительная её часть выражена в словах, т. е. закодированном, выраженном внешне способе коммуникации.

Холл относит Китай к странам с высококонтекстуальной культурой[4]:

«Письменная речь этой страны с многовековой историей, практически не претерпела изменений за последние три тысячелетия. Эта письменность является объединяющей силой, связывающей полмиллиарда китайцев, корейцев, японцев и даже вьетнамцев, которые говорят по-китайски. Как только заглядываешь в китайский словарь, появляется необходимость в знании контекста. Для того чтобы найти нужное слово, читатель должен быть знаком с историей Китая, знать происхождение 214 иероглифических ключей (радикалов)»

В высококонтекстуальных культурах индивидам присущи тесные связи и коллективизм – один из параметров классификации культуры по Г. Хофстеде (См. раздел Теория культурных измерений Хофстеде, Герт ниже). «Японцы, арабы, жители Средиземноморья, где развита обширная информационная сеть среди семей, друзей, коллег и клиентов, которые вовлечены в близкие личные отношения, высококонтекстуализированы.В результате для большинства нормальных взаимодействий в обычной жизни они не требуют и тем более не ожидают всесторонней фоновой информации. Это происходит потому, что они постоянно поддерживают свою информированность обо всем, что касается людей, которые важны для них».[6]

В высококонтекстуальных культурах многое сказано и определено неязыковым контекстом: поведением, реакцией, внешним видом, иерархией, статусом. Представители высококонтекстуальных культур более сдержаны в эмоциях – для них нетипично открытое выражение недовольства или ненависти. «Даже в самых сложных ситуациях китайцы и японцы делают вид, что ничего не случилось. Подобное поведение объясняется сплоченной и стабильной культурной системой»[4].

К высококонтекстуальным культурам Э. Холл относит следующие страны (% криминализации к середине 2018 года):

Отличительные черты высококонтекстуальных культур:

  • невыраженная, скрытая манера речи;
  • важно не то, что сказано, а то, каким образом это сказано;
  • наличие в речи многочисленных и многозначительных пауз;
  • использование невербальных сигналов и символов;
  • большое значение уделяется зрительному контакту;
  • детали, подробности, избыточная информация излишни – участникам беседы все и так ясно;
  • уклонение от конфликта и выяснения отношений/проблем;
  • отсутствие открытого выражения недовольства при любых условиях и результатах общения.

Низкоконтекстуальные культуры

Культуры, где преобладает более свободная сеть связей в социальном окружении и меньший объем информации, Холл называет низкоконтекстуальными. Общение между индивидуумами представляет собой передачу информации в виде знакового или звукобуквенного кода. Большое значение придается словам, а не контексту разговора - люди часто выражают своё мнение и желания словесно, не предполагая, что это будет понято из ситуации общения. Именно речь (письменная и устная), а также детали разговора позволяют реципиенту правильно принять и проанализировать сообщение. Вступая в общение, людям необходима подробная информация обо всем происходящем. Представителям культур с низким контекстом свойственно говорить прямо, открыто, по существу, называя вещи своими именами, высказываться на обсуждаемую тему, не оставлять свои мысли при себе.[7]

В низкоконтекстуальных культурах межличностные отношения менее плотные и носят временный и поверхностный характер. Люди легко вступают в дружеские отношения и легко прерывают их. Низкоконтекстуальные культуры отличаются индивидуализмом, их представители меньше ценят личные взаимоотношения, а больше письменные договоренности.[4]

К низкоконтекстуальным культурам Э. Холл относит следующие страны (% криминализации к середине 2018 года):

В книге Understanding Cultural Differences: Germans, French and Americans(1990) Э. Холл пишет [6]:

 

«Низкоконтекстуализированные люди, включая американцев, немцев, швейцарцев, скандинавов и других северных европейцев, делят свои личные отношения, работу и многие аспекты ежедневной жизни на различные отсеки. Поэтому каждый раз, когда они общаются с другими, им нужна детальная фоновая информация. Французы находятся гораздо выше на шкале контекста, чем немцы или американцы. Эта разница может оказывать существенное влияние на любую ситуацию и отношения, в которые вступят представители этих двух противоположных традиций».

К основным признакам культур с низким контекстом относят:

  • изложение сути дела простым языком;
  • прямая и выразительная манера речи;
  • формализованный объём информации;
  • маленькая доля невербальных форм общения;
  • четкая и ясная оценка всех обсуждаемых тем и вопросов;
  • вербальный, рациональный и эксплицитный коммуникационный процесс;
  • отсутствие недосказанности;
  • недосказанность рассматривается как недостаточная компетентность или слабая информированность собеседника;
  • открытое выражение недовольства.

Теории культур: альтернативные подходы к классификации

Процесс становления, развития и активного изучения межкультурной коммуникации приходится на 60-70-е годы. Теория культур Э. Холла дала импульс к изучению межкультурных отношений и исследованию особенностей кросс-культурной коммуникации. Его анализ межкультурной проблематики породил немало обсуждений, дискуссий и споров. Одними из основных теорий межкультурной коммуникации, предлагающих способ идентификации культур и определения культурных характеристик, принято считать концепции Г. Хофстеде и Э. Хирша.

Теория культурных измерений Г. Хофстеде

Голландский социопсихолог и антрополог Герт Хофстеде предложил свою систему организации и классификации культур. Основываясь на результатах опросов о мировых культурных ценностях, участниками которых стали более 100 тыс. сотрудников компании IBM в 50 странах и 3 регионах, Хофстеде выделил основные параметры для определения национального характера культуры. Он рассмотрел пять измерений культуры, охватывающих социальные сообщества и страны: отношение к власти, коллективизм/индивидуализм, избегание неопределенности, «мужской»/«женский» тип и стратегическое мышление.[8]

Индивидуализм - коллективизм. Индивидуализм представляет собой общество со свободной нежесткой социальной структурой, в котором человек принимает решения и действует в соответствии со своими личными целями, предпочитая их целям общественным, а также сам заботится о себе и своей семье. Преданность индивида группе достаточно низка. Также характерна высокая мобильность: человек входит в несколько групп, легко переходя из одной в другую по мере своих надобностей. В этих культурах предпочтение отдается соревнованию и конкуренции, а не взаимопомощи, кооперации и сотрудничеству. В таких социумах большое значение уделяется индивидуальным инициативам и успеху, самостоятельному принятию решений. К индивидуалистским культурам можно отнести: Германию, США, Австралию, Великобританию, Канаду, Нидерланды, Новую Зеландию и др.

Позднее Г.К. Триандис, профессор социальной психологии в Иллинойском университете, в своей книге «Культура и социальное поведение», основываясь на анализе Хофстеде, изложил специфику кросс-культурных коммуникаций и рассмотрел аспект индивидуализма и коллективизма. Проанализировав совместно с психологами и культурантропологами результаты исследований о поведении коллективиста и индивидуалиста в различных ситуациях, Г. Триандис пришел к выводу о том, что в индивидуалистических культурах «Я» определяется как независимая, способная выжить вне группы единица, а индивиды – как базовые единицы социального восприятия. Индивидуалисты являются членами многих групп, но – за исключением нуклеарной семьи – слабо с ними идентифицируются и мало от них зависят. Эмоционально индивидуалисты обособлены от окружающих и имеют склонность к уединению.[9]

Коллективизм, напротив, характеризуется жесткой и строгой социальной структурой, четким разделением на социальные группы. Основной характеристикой коллективизма является приоритет интересов группы над личными интересами: забота о влиянии своих решений и действий на значимое для него сообщество. Такие социумы отличаются высокой преданностью, взаимозависимостью, гармонией в группе, тесными отношениями, готовностью сотрудничать, следованием традициям, чувством долга, коллективным принятием решений и эмоциональной зависимостью от группы. К коллективистским культурам можно отнести большинство латиноамериканских и ближневосточных стран. Г. Триандис определил, что около 70% населения всего мира живет в коллективистских культурах. Он также выделил два типа коллективизма: вертикальный, при котором большое значение уделяется иерархии членов группы, и горизонтальный – где преобладает единство и взаимозависимость членов группы.

Дистанция власти – степень допущения обществом неравномерного распределения власти. В культурах с высокой дистанцией власти (Юго-Восточная Азия, арабские страны, Латинская Америка, Россия) члены воспринимают власть как важную часть жизни, готовы к неравномерному распределению полномочий и преклонению перед начальством. Страны с низкой дистанцией власти (Дания, Австрия, США, Германия) считают, что неравенство в обществе должно быть сведено к минимуму, важно строить отношения на основе равенства, уважения к личности, а иерархия – это лишь условное закрепление неравенства людей в обществе. На шкале дистанции власти Германия, Великобритания, Австрия, Финляндия, Дания, Норвегия расположены низко, Франция, Бельгия и многие латиноамериканские и ближневосточные страны – высоко.

Избегание (боязнь) неопределенности – степень реагирования и восприятия угрозы, испытываемой обществом в незнакомых, двусмысленных ситуациях. В культурах с высокой степенью боязни неопределенности представители стремятся избежать непонятных ситуаций, устанавливая правила поведения и доверяя традициям и устоям. Высокая степень избегания неопределенности отмечена в Португалии, Греции, Германии, Перу, Бельгии, Японии. Представители культур с низким уровнем боязни неопределенности легче воспринимают непредсказуемость жизни, надеются на самих себя, терпимо относятся ко всему новому, высоко ценят инициативу, гибкость в принятии решений, готовность идти на риск. К таким культурам можно отнести население Швеции, Дании, Норвегии, США, Ирландии, Финляндии, Нидерландов.

Мужское /Женское начало (Напористость) - определение степени, в которой культура демонстрирует традиционно мужские или женские ценности и качества. Например, для стран «мужского типа» характерна нацеленность на достижение результата любой ценой, амбиции, стремление к власти, материализм, дух соперничества, твердость, уверенность в себе, напористость. (Япония, Италия, Австрия, Мексика, Филиппины). Также в культурах с более выраженным «мужским» типом обычно отмечают более четкие различия между полами. «Женский тип» означает менее существенные различия между полами и более высокую ценность взаимоотношений, почитание культурных ценностей, традиций, человеческих отношений, забота о качестве жизни. (Дания, Норвегия, Швеция).

Стратегическое мышление (краткосрочная или долгосрочная ориентация на будущее) – склонность культур смотреть в будущее, ставить и достигать стратегические и долгосрочные цели. Культуры с большим значением этого параметра (Юго-Восточная Азия) имеют такие характеристики, как расчётливость, упорство в достижении целей, стойкость, нацеленность на результат, а культуры с малым значением (Европа) - приверженность традиционным методам, выполнение социальных обязательств.

Теория культурной грамотности Э. Хирша

Американский культуролог Э. Хирш разработал теорию культурной грамотности (Лингвокультурная грамотность), которая предполагает наличие знаний и различных культурных символов, формирующих культурный минимум осведомленности о соответствующей культуре, а также необходимых для успешного протекания коммуникации с партнером. Такой уровень культурной грамотности предусматривает понимание фоновых знаний, ценностных установок, психологической и социальной идентичности, характерных для данной культуры. Он позволяет участникам межкультурной коммуникации понять языковые значения, особенности общения, смысл текстов и специфику дискурса определенного лингвокультурного сообщества. Хирш отмечает, что благодаря культурной грамотности возможно восприятие и понимание эксплицитной и имплицитной информации, контекста и смысла кросс-культурного общения.[10]

Для эффективного межкультурного взаимодействия необходима пропорциональная зависимость между уровнями языковой, коммуникативной и культурной компетенции. Хирш выделяет 4 уровня межкультурной компетенции:

  • уровень, необходимый для выживания;
  • уровень, достаточный для интеграции в чужую культуру;
  • уровень, обеспечивающий благоприятное существование в новой культуре – её «присвоение»;
  • уровень, позволяющий в полной мере реализовать идентичность языковой личности

В своей книге «Культурная грамотность: что должен знать каждый американец» (The New Dictionary of Cultural Literacy : What Every American Needs to Know) Э.Д. Хирш определяет культурную грамотность как «способность понять главную информацию, необходимую для того, чтобы стать истинным гражданином или даже преуспеть в экономике» [6, с. 82–83].

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D0%BE%D0%BB%D0%BB,_%D0%AD%D0%B4%D0%B2%D0%B0%D1%80%D0%B4

Tags: наука, поешь говна, психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments